Лучшие аудиокниги на русском языке: слушайте бесплатно на Audiobukva.com, страница 4833

Джон возвращается с похорон старого армейского друга. Недалеко от города Калаис (за тысячи миль от родного дома) у него ломается машина. Денег на починку нет, помощи ждать неоткуда. Остаётся только искать возможность заработать денег на ремонт.

Своеобразная вариация на тему посещения Одиссея со товарищи острова Цирцеи. Как известно, Цирцея заколдовала спутников Одиссея, обратив их в свиней, но Одиссей заставил её вернуть им человеческий облик. Кстати, вовсе не с помощью своего “хитроумия”, а потому, что ему помог Гермес. Но все ли расколдованные люди были рады обрести привычное обличье?

В детстве нигерийца Нкема трижды едва не убили взбесившиеся животные. И теперь он вновь чудом разминулся со смертью, представшей в облике белого быка, таранившего его автомобиль, а затем случайно сбил страуса эму. Нкем прихватывает мертвого страуса с собой, но птица внезапно оживает.

Джеймс Кервуд родился в 1878 году в американском городе Оуоссо (шт. Мичиган). После окончания школы он работал журналистом и редактором. В 1909 году совершил первое путешествие по Канаде. Всю последующую жизнь он подолгу путешествовал по Канаде и Аляске, где набирался впечатлений для своих романов. Кервуду сопутствовал успех, он разбогател и в 1922 году построил в своём родном городе дом в стиле XVIII века — Замок Кервуд. Кервуд был защитником дикой природы, в том числе он боролся за сокращение сезона охоты, а в 1926 году стал членом Мичиганской комиссии по защите окружающей среды. В 1927 году Кервуд поехал во Флориду. Во время рыбалки он был укушен пауком, что вызвало аллергическую реакцию, заражение крови и смерть. Его помнят на родине. Сейчас в построенном им Замке расположен музей, где проводятся ежегодные праздники в честь писателя. «Сильнее забилось сердце Клифтона, и судорога сжала горло: прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как он шел последний раз этой дорогой. Шел босиком. Было ему тогда шестнадцать лет. Время пощадило дорожку, думал он. Такая же была на ней пыль и тогда; он невольно волновался, ища следы своих босых ног. И деревья те же — как будто не выросли за эти двадцать лет. Он узнавал кусты, у которых часто играл мальчиком, а вот и утес подле них. Утес сейчас не показался ему таким большим, каким он в детстве привык считать его. Мягкая улыбка прошла у него по лицу, и в этой улыбке был весь пафос и вся радостная горечь воспоминаний о далеком прошлом и мыслей о годах, которые уходят бесследно, как сама жизнь.....»

Вряд ли кого-то удивит, что я пристрастно отношусь к моему другу мистеру Эллери Квину — дружба враждебна критике, тем более если она делает тебя причастным к славе. Во всяком случае, я не могу припомнить, чтобы с тех давних пор, когда мне впервые удалось уговорить Эллери придать его запискам художественную форму, — это был его первый опыт, после чего последовало множество других волнующих произведений, — какая-либо из его работ производила на меня более глубокое впечатление, чем рукопись «Тайна китайского апельсина». К этой книге, вероятно, подошел бы подзаголовок: «Преступление шиворот-навыворот» с нижеследующей пометкой: «Самое поразительное убийство нашего времени». Однако, как я уже сказал, мое отношение пристрастно, и, возможно, я слегка преувеличиваю. Дело не только в преступлении — хотя само по себе оно экстраординарно, — но и в том, что ум, трудившийся над ним, обладал невероятной силой. Даже теперь, зная ответ, я настроен немного недоверчиво. С другой стороны, все кажется таким простым, таким естественным… Проблема в том — и на это часто указывает Эллери, — что загадки кажутся обескураживающе сложными до тех пор, пока ты не узнаешь правду, а потом остается только удивляться, почему ты не догадался обо всем с самого начала. Но я не вполне согласен с этой точкой зрения: нужен гений, чтобы раскрыть преступление, совершенное «шиворот-навыворот», и я готов отстаивать это мнение, даже если само небо обрушится мне на голову или если от меня откажется мой собственный друг, что совсем не исключено. Бывают моменты, когда я втайне радуюсь тому, что никак не был связан с этим делом. В определенном смысле Эллери — это мыслящая машина, и он не испытывает никакого уважения к дружбе, когда логика выносит свой обвинительный приговор. Вполне возможно, что, если бы я оказался замешан в деле — скажем, в качестве адвоката Дональда Керка, — Эллери убедил бы доброго сержанта Вели защелкнуть на моих руках наручники. В конце концов, во время учебы в колледже я снискал более или менее преходящую известность сразу в двух видах спортивных соревнований — как чемпион своего класса по плаванию на спине и в качестве ведущего гребца в лодочной команде. Каким образом эти невинные обстоятельства могли сделать меня потенциальным — или скорее чрезвычайно активным — подозреваемым в деле об убийстве, которому посвящены нижеследующие страницы, я предоставляю узнать самому читателю и надеюсь, что он получит от этого истинное удовольствие.

«Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!» Знакомые слова… Шедевр братьев Стругацких. Жёсткая, бесконечно увлекательная и в то же время бесконечно философская книга. Время идёт… Но история загадочной Зоны и лучшего из её сталкеров — Рэда Шухарта — по-прежнему тревожит и будоражит читателя.

Захолустный городок Хармонт, затерянный где-то на просторах Канады, место, в котором никогда ничего интересного не происходит, внезапно оказывается одной из «зон Посещения» — столкновения землян с загадочной цивилизацией. Людям не удается увидеть самих пришельцев — они удаляются так же внезапно, как и появились, оставив в Зоне множество удивительных предметов и явлений, странных, необъяснимых и чаще всего губительных.

В прибрежном городишке Грейнитхед, что расположен близ Салема, начинают твориться странные дела. Усопшие начинают возвращаться с того света, убивая своих оставшихся в живых родственников жутчайшими и физически невозможными способами. Только небольшая группа людей догадывается, что всему виной загадочный груз, что томится в трюме затонувшего более трехсот лет назад в проливе судна. Отчаянные головы решают извлечь это нечто на свет божий, дабы избавить от напастей здешний люд. Но всех ли членов группы устраивает такой альтруистический настрой? Как бы им, в конце концов, не передраться из-за этого загадочного «груза». А тому («грузу») только этого и надо…