Аудиокниги в Исполнении "Ерисанова Ирина": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 53

Около полярной станции в Гренландии аварийно садится пассажирский самолёт, на борту которого — агенты враждебного НАТО блока, похитившие новейшее электронное оборудование, стремящиеся добраться до своего траулера и убивающие всех, кто встает на пути.

Тема этой книги достаточно традиционна: «поэт и царь», то есть художник и власть. В данном случае — власть тоталитарная, то есть уникальная, не имеющая аналогов в мировой истории. История первого ареста Мандельштама, поразившее всех либеральное решение Сталина («Изолировать, но сохранить»), высказанное диктатором по делу смертельно оскорбившего его поэта, исследуется автором на обширном, в основном лишь недавно ставшем доступным материале. Такова детективная завязка этого сюжета. Но и развитие, и развязка его (при том, что биография О.Мандельштама хорошо известна и, казалось бы, уже не содержит никаких загадок и тайн) тоже несут в себе много нового и неожиданного.

Написанная со страстью и горечью, пером ярким и острым, книга «Юрий Олеша» показывает драму талантливого советского писателя, сломленного в результате мелких и крупных компромиссов с властью. Но проблема поставлена автором шире — о взаимоотношениях интеллигенции и тоталитарного государства, интеллигенции и революции. «Задолго до того, как в России отметили сто лет со дня рождения Юрия Карловича Олеши, а именно на излете 60-х годов, когда оттепель с ее полусвободой кончалась, Аркадием Белинковым была написана книга “Сдача и гибель советского интеллигента. Юрий Олеша”. Совсем не случайно имя писателя стоит в конце названия: автор делает акцент на том, что Олеша — один из рядовых участников в повальном процессе оскудения советской литературы. Белинков собирался также предпослать книге предисловие, которое хотел назвать “Был хороший писатель...”, сделав ударение на слове был. Причину потери (или, вернее, растраты) дарования Белинков исследовал на протяжении чуть ли не тысячи машинописных страниц: “Я написал книгу, в которой пытался рассказать о том, что советская власть может растоптать почти все, и делает это особенно хорошо, когда ей не оказывают сопротивление. Когда ей оказывают сопротивление, она может убить, как убила Мандельштама, может пойти на компромисс, как пошла с Зощенко, и отступить, если с ней борются неотступившие, несдавшиеся художники — Ахматова, Пастернак, Булгаков, Солженицын. Юрий Карлович не оказывал сопротивления советской власти”. Завершив книгу, Белинков заявил: “Я не люблю своего героя, — и добавил — потому, что он не был третьей силой”... Наталья Белинкова-Яблокова

Герой «Книги имен», служащий Главного архива записи актов гражданского состояния — архива настолько исполинского, что в нем можно заблудиться и пропасть без вести, — одержим единственной страстью: он собирает газетные вырезки, с помощью которых старается восстановить биографии ста знаменитых современников, но быстро убеждается, что каждый из них в той или иной мере скрывает правду о себе. Перед ним проплывают тысячи и тысячи историй, тысячи и тысячи имен, пока одно из них не вбирает в себя как в фокус всю его одержимость, еще глубже увлекая в кафкианский лабиринт…

Ты одинок с рождения и до самого конца, и нет никого, кто поможет тебе преодолеть это одиночество. Однако – никаких драм, никакого надрыва. Ричард Йейтс — наименее известный, по горькому замечанию Esquire, из великих американских писателей — умер в 1992 году от осложнений после операции на легких. Его крепкая и добротная проза была к тому времени крепко и добротно забыта. Статус «заново открытого» Йейтсу суждено было получить лишь в 1999-м, после статьи коллеги по перу Стюарта О’Нана. Статья называлась «Потерянный мир Ричарда Йейтса», и в ней автор задавался вопросом, как может расхваленный критикой и любимый Воннегутом писатель быть настолько неинтересен публике? Внятного ответа, понятно, дать не получилось: жизнь несправедлива, жизнь писателя несправедлива вдвойне. Название статьи — «Потерянный мир» — однако же блистательно описывает литературное наследие Йейтса. Его книги, самая ранняя из которых вышла в свет в 1961 году, как будто забыли про время. За их пределами бушуют интеллектуальные войны, возникают и гибнут новые стили, сама льдина литературы трещит, готовая расползтись на кусочки, но внутри все аккуратно собрано, словно вещи перед отъездом. Быт Америки пятидесятых законсервирован в них с любовью и тщательностью: вместе с героями мы заходим в комнаты, трогаем ткани, чувствуем сырость, холод, жару. Поддев жестяную крышку этой банки, можно ощутить аромат, неведомым образом знакомый еще с детства. Это консервы, но очень высокого качества.

«Стелло»-«Чаттертон» В 1832 вышел роман Виньи «Стелло» (русский перевод 1835; 1987), состоящий из трех «консультаций» (диалогов) между двумя символическими фигурами: Черным Доктором, олицетворяющим собственный интеллект Виньи, и поэтом Стелло, жаждущим играть активную роль в общественной жизни. Желая предостеречь Стелло от опасностей, которыми чреват политичский энтузиазм, Черный Доктор рассказывает ему три истории на тему взаимоотношения поэта с властью: легкомыслие Людовика XV обрекает Никола Жильбера на смерть в нищете; фанатизм республиканского тирана Робеспьера приводит Андре Шенье на эшафот; эгоизм лорда-мэра Лондона Уильяма Бекфорда становится причиной самоубийства поэта Томаса Чаттертона. Любой политический режим, доказывает Черный Доктор, оборачивается для поэта «вечным остракизмом». Позднее Виньи переработал ту часть «Стелло», которая посвящена самоубийству Чаттертона, в прозаическую драму в трех актах «Чаттертон». Воссоздавая последние мгновения Чаттертона, он показывает благородство и страдания непонятого гения в безжалостном материалистическом мире. Высшее достижение Виньи-драматурга «Чаттертон» остается одной из лучших романтических драм. Роман Виньи «Неволя и величие солдата» (1835; русский перевод 1914; 1968) состоит из трех новелл, связанных между собой личным комментарием, и повествует о благородстве и страданиях воина, обязанного в силу своего ремесла убивать и обреченного на пассивное повиновение. Первая и третья новеллы являются выдающимися достижениями Виньи-прозаика, а герой второй новеллы, старый наполеоновский солдат капитан Рено, остается незабываемым воплощением человеческого величия. В 1838 Виньи возвратился к поэзии и уже не оставлял ее до конца жизни. За эти годы он создал 11 поэм, объединенных позднее под назв. «Судьбы» (1864), самые ранних из которых пронизаны глубоким пессимизмом, зато последующие все увереннее утверждают нетленную природу духовных сил человека.

В аудиокнигу включены повести разных лет, связанные размышлениями о роли человека в круге бытия, о постижении смысла жизни, творчества, самого себя. «Итак, мы просто вынуждены рассказать здесь историю в том, как человек впервые в жизни внял внутреннему голосу, отказавшись слушать голос рассудка, — и то едва успел. И, будучи вынуждены и, как всегда, не зная, с какого начала начать, мы в который раз убеждаемся, что самая правильная последовательность — та, которая была, потому что другой не было. Итак, сначала о том, кто поехал в Хиву, а потом уже о Хиве… Поскольку повествование от «я» делает нелепой такую постановку вопроса, мы охарактеризуем состояние самого себя, собирающегося в Хиву, несколько косвенно… Итак, поговорим о времени, потому что о себе каждый знает...» Содержание1. От автора 2. Гость 3. Хозяин 4. Парады 5. Игра 6. Вид сверху

История русской женщины, потоком драматических событий унесенной из Средней Азии в Россию, противостоящей неумолимому течению жизни, а иногда и задыхающейся, словно рыба, без воздуха понимания и человеческой взаимности… Прозвище Рыба, прилипшее к героине — несправедливо и обидно: ни холодной, ни бесчувственной ее никак не назовешь. Вера — медсестра. И она действительно лечит — всех, кто в ней нуждается, кто ищет у нее утешения и любви. Ее молитва: «Отче-Бог, помоги им, а мне как хочешь!»