Аудиокниги в Исполнении "Репина Светлана": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 7

Голоса травы (или «Луговая арфа») — лирическая повесть Трумана Капоте, опубликованная в 1951 году. Её герои — тонко чувствующие, неустроенные люди, взыскивающие любви и подлинных человеческих ценностей, — смутно ощущают беду: они мучаются оттого, что не могут жить по инерции, ни о чем не задумываясь, но и найти какую-то другую точку отсчета, выстроить жизнь так, чтобы в ней появились осмысленность и гармония, они тоже не в состоянии.

История четырех парижан, завсегдатаев светских салонов, которые летом 1940 года бегут из оккупированной гитлеровцами столицы и оказываются на маленькой ферме, где вынуждены провести несколько дней.

Перед вами реальный дневник московской школьницы 1930-х годов, чудом уцелевший в архивах НКВД. Талантливая и независимая девочка писала в дневнике то, что другие боялись прошептать в те страшные времена. Она отказывалась принять «советский проект», ее не затронула идеологическая пропаганда. Она откровенно и правдиво описывала реальность своего непростого времени, а также свой внутренний противоречивый мир. Эта пронзительная книга пользуется огромной популярностью в Англии, Франции, Германии, Италии, Швеции и других странах.

Данная книга является попыткой познакомить читателя с мудростью древней Индии. Предлагаемые отрывки извлечены и записаны учениками из этической книги — «Книга Золотых Правил». До этого эти знания были недоступны никому, кроме небольшого числа посвященных. Они давались для духовного руководства только ученикам восточной оккультной школы. Среди таких посвященных была Е.П.Блаватская.

Книга посвящена актуальным проблемам современной энтомологии и одновременно является своеобразным путеводителем по миру шестиногих. Ее цель — показать место и роль насекомых в научно-техническом прогрессе, в сохранении биосферы.

Своим символом Джон Эрнст Стейнбек считал Поросягаса, Поросенка-Пегаса, существо упитанное, веселое, земное до последней косточки, но — нет-нет да и поглядывающее на небо, а временами даже отваживающееся на прогулку среди ангелов и жаворонков. «К звездам на поросячьих крылышках», «душа неуклюжая, но все норовящая воспарить», «размах крыльев не ахти, но намерения, намерения…» — так отзывался Стейнбек о самом себе. Критики при его жизни отзывались о нем приблизительно так же, а иногда не скупились и на откровенную ругань. Современник Стейнбека, прилично распродававшийся и уважаемый тогдашними американскими гражданами романописатель Джеймс Гулд Коззенс объявил в ярости: «После десяти стейнбековских страниц меня неудержимо тянет блевать». Стейнбековская муза действительно смахивает на Поросягаса. В вышине ей неуютно, холодно и страшно, она забирается под облака, но держится там неловко, суетится, машет крылышками изо всех сил. А отбыв положенный музе срок наверху, с удовольствием закапывается в палые листья, в бурую плодородную салинасскую пыль, в лужи консервнорядных пустырей и мягкую грязь огородиков веселых, ленивых пайсано. Поросягасу хорошо там, прочно, земно и уверенно, и оттуда его цепкие, быстрые глазки внимательно подмечают все вокруг. А когда смотрят в небо, то видят куда больше, чем во времена изнурительных порханий. Прижизненная критика Стейнбека так и не смирилась с тем, что у музы может быть пятачок и что она с одинаковой уверенностью может шнырять и на академических задворках, и среди классовых баталий, да притом еще обнаруживать наклонность к мифологичности, эпичности и прочим странным для поросенка вещам, оканчивающимся на «-сти» и «-измы». Отголоски тогдашнего раздражения оказались живучи. В рецензии на вышедший в середине 1980-х исполинский тысячестраничный трактат «Правдивые приключения Джона Стейнбека, писателя» работы профессора Джексона Бенсона обозреватель «Бостон глоуб» М. П. Монтгомери написал: «Стейнбек — замечательный писатель. Препаршивый романист, автор тривиальнейших рассказов, но все же — писатель». И тут же, признав за лауреатом Нобелевской премии 1962 года по литературе писательское дарование, насмешливо замечает: «Он мог прекратить занятия любовью на заднем сиденье автомобиля ради того, чтобы нацарапать несколько заметок в блокноте — для использования в последующих писаниях. Такая одержимость писательством могла сделать кого-нибудь великим художником, а его сделала сноровистейшим, искуснейшим, но — лишь ремесленником от писательства». «Юношеские пристрастия», «обучился ремеслу раньше, чем повзрослел», — странно читать подобное о человеке, чьи книги — все книги — до сих пор не вышли из печати, до сих пор продаются по сто тысяч в год. А в день присуждения ему Нобелевской премии влиятельнейшая «Нью-Йорк таймс» вышла под заголовком «Заслуживает ли моралист тридцатых Нобелевской премии?».

«Амбруаз с одного взгляда мог оценить произведение искусства», — писал Сезанн. Воллар общался с великими художниками: Гогеном, Моне, Ренуаром, Писсарро… И не только; в аудиокниге есть описания встреч с Роденом и Эмилем Золя, Октавом Мирбо и Стефаном Малларме. Живой язык, умение слушать и увлекательно рассказывать — эти качества Амбруаза послужили созданию оригинальной подборки заметок, где комнаты, тротуары, заведения и мастерские наполнены духом времени, а случайные встречи и диалоги художников, поэтов и писателей становятся анекдотами. Но Воллар был не только торговцем. Он путешествовал, издавал книги, учреждал премии… Повезло, что этот неординарный человек, одаренный интуицией и деловой хваткой, вел подробный дневник, благодаря которому можно попасть в Париж, на его улочки, увидеть лица гениев и подслушать их разговоры.

Одно из поздних произведений получившего скандальную известность американского прозаика Генри Миллера — повесть «Время убийц» — о французском поэте Артуре Рембо. Не удивительно, что такой писатель, как Генри Миллер, не мог пройти мимо биографии этого гениально одаренного юноши, эпатирующего общество и слишком откровенного в своих стихах.