Аудиокниги в Исполнении "Росляков Михаил": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 50

«Крокозябры» — новая книга прозы Татьяны Щербины, героям которой довелось жить в сумасшедшем XX веке. Выросшие в СССР оказались на рубеже веков в свободном плавании — их жизнь, такая привычная и понятная, на глазах стала превращаться в нечитаемые крокозябры. А родившаяся в Российской империи юная революционерка Виола Цфат (роман «Запас прочности») тоже очутилась в совсем другой стране — только сто лет назад…

Мод пронизывает загадка и отстраненность, что вызывает у всех стремление помочь ей и вернуть ее потерянную душу. Тим, филолог и музыкант, тоже увлекается этой таинственной девушкой, которая мечтает стать ученым и исследовать море и его обитателей. Их связывает общее влечение к воде: они женятся, покупают небольшую подержанную яхту, уходят в море и становятся родителями. Однако для Мод брак, ребенок и повседневная жизнь кажутся лишь прикрытием. Она не понимает условий вокруг себя и, в свою очередь, мир не понимает ее стремления жить за пределами привычных норм. Когда наступает время осознать границы ее внутреннего мира, Мод предстоит сделать выбор. Но возможно ли справиться с одиночеством, став еще более одинокой?

Дрю Сильвер, когда-то успешный музыкант, после развода не живёт, а просто плывёт по течению. Он перебивается случайными подработками, ютится в убогой квартире и общается в основном с такими же потерянными людьми. Связь с дочерью почти оборвалась, и о своей беременности она сообщает ему лишь потому, что нужно с кем-то поделиться, не расстраивая мать.

К тому же выясняется, что у Сильвера серьёзные проблемы с сердцем и ему срочно требуется операция. Но сам он почти утратил желание жить…

Грэм Джойс — яркая звезда современной британской литературы, тонкий психолог и мастер увлекательной фабулы, автор, который, по словам именитого Джонатана Кэрролла, пишет именно те книги, которые мы всю жизнь надеемся отыскать, но крайне редка находим. Он виртуозно препарирует страхи и внутрисемейную ненависть, филигранно живописует тлеющий под спудом эротизм и смутное ощущение угрозы. Алекс работает археологом и раскапывает древний замок прямо в черте города. Его жена Мэгги сидит дома с детьми и мечтает получить диплом психолога в местном университете. Их брак знавал лучшие времена, как и старый дом, в котором они живут. И вот однажды, разбирая викторианский камин, они находят в нем дневник давней хозяйки дома — гербалистки, ценительницы и, возможно, ведьмы. Не в силах устоять перед магией дневника, Мэгги пускается в один рискованный эксперимент за другим — и невольно пробуждает свою Темную сестру. Тем временем Алекс делает на своих раскопках воистину поразительное открытие…

Союз двух драматургов, их совместная работа в кино, их любовь и запутанная личная жизнь… Всё прерывается смертью жены, соавтора, любимой женщины. Мужчина остаётся жить. С трудом восстанавливает стереотип разрушенной жизни. Работает. Пытается приживить оторванную часть души, как приживляют руку, ногу или сердце. Придумывает себе новую любовь, но та, прежняя, не покидает его. Это внешний сюжет. Особый же интерес работы — в стремлении автора воссоздать связь реального мира с той каждодневно создаваемой, мнимой, но такой живой реальностью кинопроизводства, которая накладывает свои краски на характер героев романа — обычных, не самых худших и не самых лучших представителей российского кино.

Что может быть общего между ткачихой Мэй Смит и женой богатого американского промышленника Селестой Паркс? Первая держит за ручку маленькую дочку, полна надежд на лучшее будущее, вторая – возвращается к семье в Америку и страшится того, что ждет впереди. Но обе они стоят на палубах легендарного «Титаника» и не знают, что следующая ночь изменит их жизни навсегда. К шлюпке, в которой чудом спасутся женщины, подплывет капитан тонущего корабля и передаст им младенца. Мэй примет его как своего, но на рассвете, когда страх смерти сменит надежда, бедная мать сделает шокирующее открытие…

Фрэнка Баскомба все устраивает, он живет, избегая жизни, ведет заурядное, почти невидимое существование в приглушенном пейзаже заросшего зеленью пригорода Нью-Джерси. Фрэнк Баскомб – примерный семьянин и образцовый гражданин, но на самом деле он беглец. Он убегает всю жизнь – от Нью-Йорка, от писательства, от обязательств, от чувств, от горя, от радости. Его подстегивает непонятный, экзистенциальный страх перед жизнью. Милый городок, утонувший в густой листве старых деревьев; приятная и уважаемая работа спортивного журналиста; перезвон церковных колоколов; умная и понимающая жена – и все это невыразимо гнетет Фрэнка. Под гладью идиллии подергивается, наливаясь неизбежностью, грядущий взрыв. Состоится ли он или напряжение растворится, умиротворенное окружающим покоем зеленых лужаек?

Первый роман трилогии Ричарда Форда о Фрэнке Баскомбе (второй «День независимости» получил разом и Пулитцеровскую премию и премию Фолкнера) – это экзистенциальная медитация, печальная и нежная, позволяющая в конечном счете увидеть самую суть жизни. Баскомба переполняет отчаяние, о котором он повествует с едва сдерживаемым горьким юмором.

Ричард Форд – романист экстраординарный, никто из наших современников не умеет так тонко, точно, пронзительно описать каждодневную жизнь, под которой прячется нечто тревожное и невыразимое.

Анджей Стасюк — одна из ключевых фигур современной польской прозы. Русскому читателю известны его роман «Белый ворон», повесть «Дукля», рассказы и эссе. «На пути в Бабадаг» — повествование о путешествии по Центральной Европе, включающее элементы приключения, эссеистики, путевой прозы. Польша, Словакия, Венгрия, Румыния, Словения, Албания, Молдова — автор пересекает их на машине, автостопом, на поезде, пешком. Порой он возвращается к увиденным ранее местам, заново осознавая себя самого в первую очередь как центральноевропейца. После 1989 года вопрос «европейскости» или «центральноевропейскости» этих стран встал достаточно остро. Для польского сознания принадлежность к Европе, самоидентификация с ней — больная и сложная тема, включающая в себя множество переживаний: ностальгию, мечту, скрытые комплексы и прочее. А. Стасюк уже обращался к этой проблеме, однако впервые он делает это на столь огромном, разнообразном и увлекательном материале. Кроме того, здесь писатель сознательно отказывается от соотнесения Центральной Европы с Западом и Востоком. Он описывает это пространство, не защищенное от исторической стихии, неустойчивое, непостоянное, с размытыми границами, как не просто уникальное, но словно бы единственное на свете.