Добро пожаловать на страницу "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.com! Здесь вы откроете для себя богатое разнообразие литературных направлений, представленных в нашей аудиокнижной коллекции. Независимо от того, являетесь ли вы поклонником захватывающих детективов, трогательных романтических историй или увлекательных фантастических приключений, у нас есть книги для каждого вкуса. Наши аудиокниги воплощают в себе лучшие произведения в жанре "Роман, проза", зачаровывая слушателей умелым исполнением и вниманием к деталям. Слушайте захватывающие сюжеты в жанре детектива, переживайте непередаваемые эмоции в романтических произведениях или отправьтесь в удивительные миры фантастики - все это возможно на нашем сайте. Мы гордимся предоставлением качественных аудиокниг в самых разных жанрах, чтобы удовлетворить литературные вкусы каждого слушателя. Наши произведения помогут вам расслабиться, отвлечься от повседневных забот и погрузиться в мир воображения и удивительных приключений. Исследуйте наши жанры аудиокниг прямо сейчас и найдите истории, которые захватят вас с первых минут. Audiobukva.com - ваш верный проводник в увлекательный мир литературы. Начните свое литературное путешествие прямо сейчас!
250
Роман рассказывает о трудной любви двух уже немолодых людей, об их душевной стойкости и мужестве. На фоне выразительных картин жизни Франции показана трагическая беззащитность человеческой личности.
Патрик Ковэн — псевдоним писателя, настоящее имя — Клод Клотц. Свое настоящее имя он ставил большей частью на вестернах и детективах. А как Патрик Ковэн — писал романы о любви…
250
Средневековая тюрьма — это место, где никакие раскаяния не помогут избавиться от крыс, голода, допросов, обвинений в ереси и множества тяжелых лишений. Главный герой, уроженец королевства Арагон, написавший шуточную новеллу, высмеивающую духовенство, убеждается в этом на собственном опыте и теперь ему предстоит стать участником леденящего кровь действа…
Название рассказа представляет собой игру слов. С одной стороны, это «доминиканцы», Орден Святого Доминика, который боролся с ересью. С другой — прямой перевод с латинского: «Псы Господни».
Автор о том, что подтолкнуло к написанию рассказа: Я всегда хотел написать про инквизицию. Черт возьми, это такой интересный период! Где-то в интернете я наткнулся на статью об инквизиторе, который играл в шахматы приговоренными. Шахматы из еретиков — это же весело!
250
Конечно, вы лжете! Конечно, вы все лжете, постоянно, и вам нравится лгать и думать, будто вы не лжете. Конечно, вы лжете сами себе. Вот в чем все дело!
250
Джеральд Даррелл — великолепный писатель, знаменитый путешественник-натуралист — обладал неповторимым даром рассказчика и тонким искрометным юмором. Его книги помогли миллионам детей и взрослых по всему свету по-новому взглянуть на мир живой природы и ощутить себя неотъемлемой ее частью. В повести `Мама на выданье` автор совершает удивительные путешествия на юг Франции.
250
Сатурнина, молодая преподавательница искусствоведения, наткнувшись на объявление о сдаче внаем жилья, приходит по указанному адресу и обнаруживает, что попала в настоящую сказку: старый дом расположен в самом центре Парижа, комната огромная, мебель роскошная, а платить за все это великолепие придется сущие гроши. Однако о хозяине дома ходят жутковатые слухи, поговаривают, будто все его прежние квартиросъемщицы исчезли неведомо куда. Но Сатурнину мрачная репутация хозяина скорее интригует, чем пугает. Впрочем, девушки нередко отличаются излишним легкомыслием…
250
Выбравшись из мрачных, сырых поутру лесных дебрей, где они проблуждали половину ночи, Гусаков облегченно вздохнул: лес кончился, перед ними раскинулось поле. Над подернутой утренней дымкой стеной соседнего леса поднимался ярко-красный диск летнего солнца. Лучей от него еще не было в чистом, погожем, широко залитом багрянцем небе, краснота которого, однако, быстро тускнела, уступая натиску света и голубизны. В поле становилось светлее, стало видно, как полосы ржи чередуются с разными по ширине участками ячменя, пшеницы и картофеля, — как когда-то в доколхозной Западной Белоруссии, где больше года служил Гусаков. Но тут не Западная — тут должна быть Восточная, и эти нивы-полоски давно перепаханы тракторами, а земля обобщена в колхозы. Второй раз за минувшую ночь Гусакова охватила тревога: куда же они угодили? Первый раз встревожился, когда на огромном скошенном лугу, где они приземлились, никто их не встретил, никакого партизанского дозора там не было. Правда, не было и немецкой засады.
250
Я — герой. Быть героем легко. Если у тебя нет рук или ног — ты герой. Или покойник. Если у тебя нет родителей — надейся на свои руки и ноги. И будь героем. Если у тебя нет ни рук, ни ног, а ты к тому же ухитрился появиться на свет сиротой, — все. Ты обречен быть героем до конца своих дней. Или сдохнуть. Я герой. У меня просто нет другого выхода. Мать разлучили с сыном, сказали, умер. Через тридцать лет он вдруг воскрес из мертвых. Сюжет рифмуется с престолом, произволом, “железной маской” и колодцами забвения. Но это наши с вами места и времена. Один их каменных мешков, где содержался малолетний узник, назывался НИИ имени Карла Маркса. Двумя действующими пальцами сейчас он заносит и свою биографию в “черную книгу” международного коммунизма. Черные буквы на белом потолке, а ночью белые на черном, вызывают к жизни, конечно, специальную литературу. Черней Селина, раннего Селы, Карвера. Чернее даже Шаламова и других, вернувшихся и возвестивших истину о том, что для писателя чем хуже — тем лучше. Этот нон-фикшн возникает за пределами “нормального” ужаса, того, что жутко для нормальных, так сказать, людей…
250
Дикомирон — яркий пример советской «потаенной» прозы, насыщенной запретными темами и смыслами той эпохи, исполненный желания перешагнуть диктуемый художественный канон и мировоззренческий устав. В романе есть все: прихотливый сюжет, запоминающиеся характеры, тонкая социальная острота, умный юмор, утонченный эротизм и, конечно же, виртуозная работа с русским словом, — то, чего почти лишена нынешняя проза. Книга станет важным дополнением к истории нашей словесности.
