Жанр "Роман, проза" аудиокниг на Audiobukva.com, страница 643

На страницах романа читатель опять встретится с очаровательной, строптивой и довольно несчастной Марианной. Любовные истории, верные друзья, коварные похищения, жрецы черной магии не позволяют читателю закрыть книгу, не прочитав последнюю страницу.

Путеводитель «От Кремля до Садовых» знакомит с памятными литературными местами древней части Москвы, ограниченной Садовым кольцом. Перед читателем возникают Кремль, Красная площадь, центральная часть города с полукружьем площадей — от площади 50-летия Октября до площади Ногина, с Бульварным кольцом — от Тверского до Яузского бульвара, Арбат и Замоскворечье — исторически сложившиеся районы, имеющие свое литературное лицо. Авторы ставят задачу определить значение и роль этих районов в жизни и творчестве русских и советских писателей. Используя богатый материал, они попытались воссоздать литературный портрет указанных районов города.

Яркая и очень талантливая актриса Берта Ульрих из семьи поволжских немцев доживает свой век в доме престарелых где-то на окраине Москвы. В ее прошлом – любовь и слава, страстные романы и громкие премьеры, а в настоящем она не нужна никому, кроме фарфоровых кукол, которых собирает на прикроватном столике. Но в жизни Берты появляется пара влюбленных студентов, которым не все равно, что будет с Бертой… Один из самых пронзительных романов о связи поколений и о том, что чужих стариков не бывает.

Сам жанр произведения никак не может претендовать на масштабность повествования, подобно произведениям Михаила Шолохова, Константина Симонова, Михаила Алексеева, Александра Бека, Василя Быкова. Да автор и не ставит такой задачи, ведая, как всякий художник, что, например, всего одно стихотворение Михаила Исаковского «Враги сожгли родную хату» перевернет и черствую душу, полонит сердце всемирной трагедией, прошедшей сквозь сердце рядового бойца и всего народа. Всякому взрослому мужику, похлебавшему из армейского котла, доподлинно известно: никакое мало-мальски наступление не начинается без разведки. Разведки бывают разные: полковые, дивизионные, фронтовые, с переходом линии фронта и радиоперехвата, но самые страшные – разведки боем. И писатель, коего в прошлом справедливо именовали инженером человеческих душ, прежде всего, интересуется состоянием этой самой души, спрятанной под шинельное сукно. Повесть Сергея Николаева «Там, под небом чужим...» вступает в полемику с фальсификаторами героических сражений Красной Армии в годы Великой Отечественной, хотя герои ее ничего сверхъестественного не вершат, а предстают перед нами обычными чернорабочими войны. Но именно эти люди сломали хребет сильному, коварному врагу, и теперь вот пришли освобождать от фашистской нечисти иные земли, в данном случае Восточную Пруссию, под командованием легендарного маршала Константина Рокоссовского.

Многое в этой работе выражено отрывисто и, быть может, недостаточно ясно. Многое будет признано спорным. Книга эта не является ни теоретическим исследованием, ни тем более руководством. Это просто заметки о моем понимании писательства и моем опыте. Огромные пласты идейных обоснований нашей писательской работы не затронуты в книге, так как в этой области у нас нет больших разногласий Героическое и воспитательное значение литературы ясно для всех. В этой книге я рассказал пока лишь то немногое, что успел рассказать. Но если мне хотя бы в малой доле удалось передать читателю представление о прекрасной сущности писательского труда, то я буду считать, что выполнил свой долг перед литературой.

Содержание: Вишневая косточка В мире Воспоминание Друзья Иволга Комсорг Легенда Лиомпа Мой знакомый Наташа Первое мая Пророк Стадион в Одессе Три рассказа 1. Эжен Даби 2. Полет 3. Летом Человеческий материал Я смотрю в прошлое

Павла всегда притягивало небо… особенно в последнее время. Он мечтал о том, что когда-нибудь сможет парить над облаками, летать и наблюдать за землей сверху вниз. «Полет — это свобода», так думал Павел…

По соседству с Блайтами поселилось семейство овдовевшего священника. Отец живет в мире Бога и фантазий, а изобретательные и непоседливые отпрыски предоставлены сами себе. Толком не зная, что можно, а чего нельзя, они постоянно влипают в истории. И все же трудно представить себе более любящую и заботливую семью.