Аудиокниги в Исполнении "Абдуллаев Джахангир": Очарование Слов и Искусства Голоса, страница 58

Рассказ входит в:
— сборник «Пёстрые рассказы», 1886 г.
— сборник «Сочинения А. П. Чехова. Том IV», 1901 г.
— антологию «Таинственные святочные истории русских писателей», 2019 г.

Эпиграф

«Доллар растёт — цены растут. Доллар падает — цены не падают. Значит, дело не в долларе, а в падлах. — из YouTube, или Жизнь как автор


Улица как экономический барометр

На улице Ташкента репортёр задаёт вопрос, который давно мучает экономистов: — Что происходит с ценами?
Народ, как всегда, отвечает без колебаний.
— Да кто ж знает, брат, — разводит руками Ахмед, продавец моркови. — Доллар вверх — цены вверх. Доллар вниз — цены тоже вверх. У нас, видать, гравитация обратная — всё тянет только вверх.
— А тарифы? — уточняет репортёр.
— Электричество подняли, воду подняли, за мусор — подняли, за интернет — тоже подняли. Осталось только воздух сделать по счётчику. Вдохнул — минус сум, выдохнул — два, — смеётся Ахмед, поправляя ценник.

Жаловаться бесполезно, платить обязательно

Бабушка у лотка с яблоками не смеётся.
— Жаловаться надо, — предлагает репортёр.
— Куда? — вздыхает она. — Они там сами всё решают, а мы тут… стоим и платим.
И правда — вся страна будто живёт в этой формуле: «стоим и платим». Цены растут быстрее, чем доверие, тарифы плодятся, как кролики на субсидиях. Экономисты разводят руками, чиновники рассказывают о «мировых тенденциях», а простые люди уже сами стали экспертами по курсу доллара — правда, только на базаре.


На Западе – закон, у нас – «падлы»

На первый взгляд всё просто: доллар подорожал — всё подорожало. Но в действительности доллар давно стал ширмой, за которой трудятся настоящие мастера — местные «падлы». Они умеют удерживать цены на нужном уровне, создавать видимость конкуренции и формировать лояльную аудиторию.
На Западе таких называют лоббистами. Там их контролируют: требуют отчёты, проверяют связи, наказывают за монополии. У нас — наоборот. Здесь падла не скрывается — она улыбается с экрана, рассказывает про «борьбу с инфляцией» и благодарит народ за «понимание».
На Западе с падлами борются цивилизованно. Антимонопольные комитеты следят, лоббисты обязаны отчитываться, журналисты роют под корпорации, а суд может приостановить любое «чудо-рост». У нас же падлы цветут, как сакура весной: красиво, массово и совершенно безнаказанно.
Здесь падла — не фамилия, а должность. Он может контролировать цену на всё: от коммуналки до картошки, от лицензий до воздуха. А если кто-то решит протестовать — ему быстро объяснят, что справедливость не входит в потребительскую корзину.

Философия ларька

— Всё дорожает, — говорит Саид, продавец обуви.
— А зарплаты?
— А зарплаты — стабильны. Это же наша гордость, — отвечает сосед, продавец носков. — Даже доллар так не держится.
— Может, это мировой кризис? — интересуется покупатель.
— Мировой? — смеётся Саид. — Да я этот кризис вчера на базаре купил! Полкило — кризис, кило — мировой.
В народе давно поняли: чтобы выжить, надо уметь объяснять. Объяснение — это вторая профессия. Пока на Западе инфляцию считают приборами, у нас её ощущают сердцем и желудком. Если народ начал шутить — значит, жизнь опять подорожала.


Чиновник против инфляции

Тем временем чиновник бодро отчитывается по телевизору:
— Дорогие сограждане! Мы активно боремся с ростом цен.
— А что, они уже выросли? — удивляется тётя Гуля с рынка.
— Нет, но мы боремся на упреждение, — уточняет чиновник. — Поэтому, если цены вырастут — значит, не зря боролись.
И вот странное дело — борются годами, а цены всё равно растут. Может, это у них не борьба, а фитнес?

Маленькая победа большой падлы

На совещаниях звучат слова: «инвестиции», «оптимизация», «новые тарифы». Народ эти слова уже переводит без словаря.
«Инвестиции» — значит, ещё подорожает.
«Оптимизация» — кого-то уволят.
«Новые тарифы» — готовь кошелёк.
А ведь когда-то «падлы» были незаметны. Сидели тихо, прятались за чужими решениями. Теперь же — в прямом эфире, с улыбкой. Рассказывают, что всё ради народа. Народ слушает, кивает, а потом идёт платить — за воду, свет, мусор и воздух. Они не производят товар — они производят оправдания. У них своя экономика — экономика объяснений. По сути, «падлы» — это те же разбойники с большой дороги, облаченные властью. И напрашивается вопрос: а в самом деле народ достоин своих «падл»? Да, если не борется с «падлами».


Падлы и народ: гармония интересов

Итак, народ терпит — падлы богатеют.
Народ шутит — падлы не обижаются.
Народ молчит — падлы процветают. Гармония!
А ведь «падлам» тоже нелегко: нужно объяснять, почему всё дорожает и при этом, не моргая глазом.
И только Ахмед с базара философствует:
— Мы, народ, как аккумулятор. Нас заряжают обещаниями, а разряжают тарифами.
— И что делать? — спрашивает репортёр.
— Да всё просто. Пока мы шутим — мы живы. А когда перестанем — тогда и падлы заплачут.

Мораль сей басни

Доллар растёт и падает, но не он главный дирижёр. Главные — те, кто привык управлять всем остальным. Их не волнуют курсы валют, у них своя валюта — бесстыдство, лицензированное на уровне системы.
Так что, как сказал Ахмед, философ с базара: «Не доллар виноват, брат, а падлы. А тарифы — это просто их лучший бизнес-план».
Падлы бывают в каждом обществе. Разница лишь в том, что где-то их называют «лоббистами» и контролируют, а где-то — «ответственными лицами» и награждают.
Но народ живёт дольше любой «падлы». Потому что у народа есть то, чего у них нет — чувство юмора и память.
А это, как показывает история, сильнее любого курса доллара.

Глава 1. Кто говорит громче всех

Посмотрите вокруг: наш век стал огромным базаром, где каждый — с телефоном, с камерой, с микрофоном — спешит высказаться. Поток мнений напоминает реку, в которой уже невозможно различить источник. Слова летают в воздухе, сталкиваются, разбиваются, оседают в сетях. Сегодня право голоса имеет не тот, кто знает, а тот, кто умеет быть громким.

Когда-то человек прежде чем говорить, думал. Теперь прежде чем думать, говорит.
И вот из этой новой породы говорунов рождается тип, о котором стоит поговорить отдельно — Тримальхион.

Тримальхион — это не имя, а образ. В Древнем Риме это был нувориш, раб, разбогатевший и уверовавший, что богатство заменяет образование. Сегодняшний Тримальхион — это человек, обретший власть слова без ответственности перед истиной. У него есть микрофон, подписчики, влияние. Но нет главного — внутреннего основания.

Он знает, как выглядеть умным, но не знает, как думать. Его кредо: «главное — быть заметным». А всё остальное — дело десятое.
Он выдает уверенность за компетентность, резкость — за силу, осведомлённость — за мудрость. Но в его фразах — пустота, как в барабане, который гремит лишь потому, что пуст.

Тримальхион не исследует, не сомневается, не ищет. Он «знает всё» уже с первого взгляда. Знание для него — не труд, а украшение. Он таскает слова, как бусы, не понимая, из чего они сделаны.

Он оперирует тремя приёмами, как дешёвый фокусник:
— Клише. Они заменяют мысль, как маска заменяет лицо.
— Показной жаргон. Пышные слова, за которыми нет ни точности, ни смысла.
— Оценка вместо анализа. «Плохо», «ерунда», «глупость» — его любимые приговоры.

Такой критик не видит труда за произведением, не слышит дыхания автора, не чувствует контекста. Он судит фасад, не подозревая, что внутри — архитектура.

Но есть другой тип — Творец-Экспериментатор. Он знает, что истина не даётся бесплатно. Он понимает, что критика может быть светом, если она направлена к делу, а не к тщеславию. Он ищет обратную связь, чтобы стать лучше, а не чтобы выглядеть умнее.

Разница между ними проста: Творец спрашивает — «как сделать лучше?»,
а Тримальхион утверждает — «ты сделал плохо».
Первый хочет строить, второй — блеснуть.

И если первый видит в критике путь к росту, то второй — лишь сцену для самоутверждения. Так рождается шум — многоголосая буря, в которой теряется всё живое.


Глава 2. Страх перед Талантом


Но давайте не будем спешить осуждать. Попробуем понять, что движет этим персонажем. Почему он так охотно судит других, не создавая сам? Почему его критика так часто превращается в насмешку, а насмешка — в агрессию?

Ответ — страх.
Не страх перед кем-то, а страх перед собственным ничем.

Талантливый человек всегда рискует. Он выходит на свет, он показывает себя, обнажает свои ошибки, свои слабости. Он не боится неудачи, потому что знает — без неё не будет роста. Он идёт вперёд, даже когда страшно.

А посредственность не идёт. Ей страшно сделать шаг. И тогда она выбирает другое оружие — слово. Словом можно обесценить любой подвиг. Словом можно замолчать чужой свет.

Вот в чём суть: Тримальхион не столько ненавидит талант, сколько боится его. Потому что талант обнажает ложь посредственности. Рядом с ним становится ясно, кто умеет, а кто притворяется.

Талант рискует быть честным, а честность — всегда вызов. Ведь она разрушает уют лжи. Поэтому, когда появляется человек, который говорит от сердца, делает по-настоящему, — стая Тримальхионов вздрагивает. Она чувствует угрозу. И сбивается в крик.


Глава 3. Стая посредственности


Один Тримальхион — просто смешон. Но когда их становится много, смех превращается в шум, а шум — в оружие.

Они не объединяются ради истины. Их связывает не идея, а страх разоблачения. Это союз зависти, коалиция тех, кто не хочет меняться. Они не строят, они создают дымовую завесу, чтобы не было видно разницы между талантом и пустотой.

Вот их методы:
— Наводнение шумом. Чем громче, тем лучше. Главное — перекричать.
— Искажение смысла. Вырвать фразу из контекста, раздуть её, обесценить труд.
— Удар по личности. Ведь с идеей спорить трудно, а человека обидеть легко.

Так формируется культура крика. Она уничтожает различие между смыслом и звуком. Всё превращается в поток возмущений и реакций.

Но парадокс в том, что они не побеждают. Они просто задерживают движение. Они как ржавчина — не рушат сразу, но портят металл.


Глава 4. Ответ Творца


Можно ли спорить с ними? Нет.
Можно ли их переубедить? Тоже нет.
Спор с Тримальхионом — это попытка объяснить музыку тому, кто глух, но кричит громче тебя.

Единственный ответ — продолжать делать. Не останавливаться. Не отдавать им энергию, потому что шум питается вниманием.

Творец должен сохранить главное — ритм созидания.
Создал — проанализировал — улучшил — создал снова.
Вот формула, которая сильнее любого крика.

Не вступай в их ритм. Они живут реакцией, а ты живи действием.
Когда тебя пытаются сбить — ускорь шаг.
Когда над тобой смеются — усмехнись и продолжай.
Пока они спорят, ты уже на полпути к следующей вершине.


Глава 5. Тишина, которая сильнее шума


Есть особая сила — сила тишины. Это не слабость и не уход. Это форма внутренней власти. В тишине рождаются смыслы, в ней созревает мысль, в ней формируется стиль.

Тримальхиону тишина страшна. Без шума он исчезает. А Творец в тишине крепнет. Именно поэтому шум так боится покоя.

Сохрани свою тишину. Это твоя лаборатория. Твой микроскоп. Именно под этим микроскопом ты видишь, где правда, а где шелуха.

Твоя задача — не доказывать, а делать. Не оправдываться, а углубляться. Качество — лучший ответ на посредственность. Глубина — лучшая месть поверхностности.

Эпилог. Острота как судьба

Да, острота вызывает раздражение. Да, правда колет глаза.
Но без неё нет подлинности.

Тримальхионы будут существовать всегда — они часть пейзажа. Но не им решать, что останется. Шум рассеивается, как пыль, а то, что создано с любовью, остаётся.

Так пусть шум идёт своей дорогой, а вы — своей.
Пусть кричат. Вы идите.
Пусть спорят. Вы творите.
Пусть мир гудит, как улей, — а вы ищите суть, зерно, движение.

Потому что правда — это не голос, не лайки, не аплодисменты.
Правда — это ритм.
Ритм созидания.
И если вы чувствуете этот ритм, значит, шум вокруг — просто ветер.

Содержание (по возрастанию хронометража)

001-Вор — 10:03
002-Сонная одурь — 10:06
003-То была она! — 10:09
004-Ниночка — 10:13
005-Хирургия — 10:13
006-Рассказ госпожи NN — 10:14
007-Свистуны — 10:16
008-Унтер Пришибеев — 10:18
009-На страстной неделе — 10:21
010-Зеркало — 10:26
011-Шуточка — 10:27
012-Неосторожность — 10:30
013-Контрабас и флейта — 10:34
014-Ванька (1886) — 10:35
015-Студент — 10:35
016-Месть (1986) — 10:35
017-Последняя могиканша — 10:37
018-В потёмках — 10:38
019-Устрицы — 10:42
020-Оба лучше — 10:44
021-Русский уголь — 10:45
022-Циник — 10:47
023-Жених и папенька — 10:50
024-Муж — 10:52
025-75 000 — 10:53
026-Мёртвое тело — 10:53
027-Пересолил — 10:54
028-Ворона — 10:54
029-Пропащее дело — 10:55
030-Отрава — 10:56
031-Ненастье — 10:59
032-Интриги — 11:00
033-Интеллигентное бревно — 11:00

Содержание (В алфавитном порядке без муз. сопр.)

75 000 — 10:53
В потёмках — 10:34
Ванька (1886) — 10:25
Вор — 10:03
Ворона — 10:52
Жених и папенька — 10:47
Зеркало — 10:16
Интеллигентное бревно — 11:00
Интриги — 10:49
Контрабас и флейта — 10:35
Месть (1986) — 10:27
Муж — 10:48
Мёртвое тело — 10:43
На страстной неделе — 10:21
Ненастье — 10:59
Неосторожность — 10:24
Ниночка — 10:13
Оба лучше — 10:40
Отрава — 10:47
Пересолил — 10:52
Последняя могиканша — 10:27
Пропащее дело — 10:50
Рассказ госпожи NN — 10:12
Русский уголь — 10:09
Свистуны — 09:39
Сонная одурь — 10:01
Студент — 10:35
То была она! — 10:07
Унтер Пришибеев — 10:10
Устрицы — 10:30
Хирургия — 10:06
Циник — 10:41
Шуточка — 10:05

Содержание

1 Mari d'elle — 12:20
2 Perpetuum mobile — 18:12
3 Rara avis — 01:03
4 Ёлка — 04:22
5 Альбом — 05:39
6 Антрепренёр под диваном — 07:54
7 Аптекарша — 15:56
8 Ах, зубы! — 07:15
9 Баран и барышня — 04:54
10 Барон — 17:39
11 Беззаконие — 11:09
12 Беззащитное существо — 12:12
13 Беседа пьяного с трезвым чёртом — 05:05
14 Благодарный — 05:27
15 Брак по расчёту — 09:52
16 Брак через 10-15 лет — 06:16
17 Братец — 04:03
18 Бумажник — 06:14
19 В Париж! — 12:37
20 В бане — 16:53
21 В вагоне (1881) — 13:10
22 В вагоне (1885) — 05:19
23 В гостиной — 03:30
24 В номерах — 06:17
25 В пансионе — 06:33
26 Вверх по лестнице — 02:55
27 Весной (1887) — 04:20
28 Весь в дедушку — 04:58
29 Визитные карточки — 02:27
30 Винт — 08:51
31 Водевиль — 09:33
32 Врачебные советы — 00:45
33 Гадальщики и гадальщицы — 02:14
34 Герой-барыня — 09:42
35 Глупый француз — 08:12
36 Говорить или молчать — 02:47
37 Гордый человек — 09:16
38 Господа обыватели — 08:13
39 Гость — 09:51
40 Грач — 03:57
41 Грешник из Толедо — 12:47
42 Гусиный разговор — 03:41
43 Дачники — 04:25
44 Два скандала — 27:18
45 Двадцать девятое июня — 16:40
46 Дело о 1884 годе — 02:54
47 Депутат, или повесть о том… — 07:29
48 Дипломат — 11:37
49 Длинный язык — 07:25
50 Добродетельный кабатчик — 04:51
51 Добрый немец — 08:42
52 Домашние средства — 02:44
53 Донесение — 01:08
54 Дорогая собака — 05:58
55 Дочь Альбиона — 09:29
56 Драма — 13:10
57 Дура, или капитан в отставке — 05:56
58 Единственное средство — 06:25
59 Жалобная книга — 03:33
60 Жених и папенька — 10:50
61 Женский тост — 02:52
62 Женское счастье — 08:23
63 Женщина без предрассудков — 08:47
64 Женщина с точки зрения пьяницы — 02:00
65 Жены артистов — 31:33
66 Живая хронология — 06:36
67 Жизнь в вопросах и восклицаниях — 07:45
68 Жизнь прекрасна! — 02:36
69 Житейская мелочь — 12:24
70 Житейские невзгоды — 09:15
71 За двумя зайцами — 11:57
72 За яблочки — 15:37
73 Заблудшие — 10:00
74 Забыл — 09:51
75 Завещание старого, 1883-го года — 02:50
76 Загадочная натура — 06:15
77 Задача (1884) — 05:07
78 Задачи сумасшедшего математика — 02:16
79 Заказ — 14:14
80 Записка — 01:48
81 Зеленая коса — 35:31
82 Злодеи и г. Егоров — 02:04
83 Злой мальчик — 06:37
84 Злоумышленник — 09:07
85 И прекрасное должно иметь пределы — 04:27
86 И то и сё (Письма и телеграммы) — 05:25
87 И то и сё (Поэзия и проза) — 04:27
88 Идиллия — 02:32
89 Из дневника одной девицы — 02:29
90 Из дневника помощника бухгалтера — 04:59
91 Из огня да в полымя — 15:44
92 Индейский петух — 08:00
93 Интеллигентное бревно — 10:25
94 Исповедь, или Оля, Женя, Зоя — 16:39
95 К характеристике народов — 04:04
96 Кавардак в Риме — 06:17
97 Калхас — 15:21
98 Каникулярные работы институтки Наденьки N — 05:12
99 Канитель — 06:45
100 Капитанский мундир — 13:59
101 Клевета — 09:37
102 Козёл или негодяй — 01:39
103 Коллекция — 02:53
104 Контрабас и флейта — 10:34
105 Контракт 1884 года с человечеством — 02:22
106 Конь и трепетная лань — 09:58
107 Корреспондент — 42:26
108 Кот — 08:07
109 Который из трех — 14:42
110 Краткая анатомия человека — 04:25
111 Крест — 01:08
112 Кривое зеркало — 06:50
113 Кто виноват — 09:23
114 Кухарка женится — 11:26
115 Лебединая песня (Калхас) — 19:42
116 Лев и Солнце — 09:18
117 Летающие острова — 17:22
118 Либерал — 11:22
119 Либеральный душка — 06:52
120 Лишние люди — 13:42
121 Лошадиная фамилия — 09:59
122 Майонез — 01:51
123 Мамаша и г. Лентовский — 02:34
124 Маска — 14:33
125 Медведь — 35:08
126 Месть (1881) — 14:07
127 Месть (1986) — 10:35
128 Мои остроты и изречения — 01:25
129 Мои чины и титулы — 02:07
130 Мой юбилей — 02:45
131 Молодой человек — 03:05
132 Мошенники поневоле — 07:48
133 Моя «она» — 02:22
134 Моя беседа с Эдисоном — 03:36
135 Мститель — 11:36
136 Муж — 10:52
137 Мыслитель — 09:28
138 На гвозде — 04:03
139 На даче — 11:31
140 На магнетическом сеансе — 06:13
141 На чужбине — 09:25
142 Надлежащие меры — 08:31
143 Надул — 00:53
144 Наивный леший — 06:45
145 Налим — 11:25
146 Находчивость г. Родона — 01:21
147 Начальник станции — 06:57
148 Не судьба! — 09:52
149 Невидимые миру слезы — 16:50
150 Необходимое предисловие — 02:10
151 Неосторожность — 10:30
152 Нервы — 09:38
153 Несообразные мысли — 02:46
154 Неудачный визит — 01:35
155 Новая болезнь и старое средство — 00:50
156 Новогодняя пытка — 12:44
157 Ночь перед судом (пьеса) — 16:13
158 Ночь перед судом (рассказ) — 12:59
159 Ну, публика! — 09:33
160 О бренности — 02:24
161 О вреде табака — 12:27
162 О драме — 05:15
163 О женщины, женщины! — 06:10
164 О том, о сём — 02:18
165 Он и она — 18:59
166 Орден — 07:16
167 Отвергнутая любовь — 02:33
168 Отставной раб — 04:46
169 Папаша — 15:25
170 Патриот своего отечества — 04:23
171 Певчие — 11:05
172 Перед свадьбой — 12:13
173 Перепутанные объявления — 01:52
174 Пересолил — 10:54
175 Петров день — 30:22
176 Писатель — 09:32
177 Письмо в редакцию — 02:44
178 Письмо к ученому соседу — 12:18
179 По-американски — 04:37
180 Подарок — 06:55
181 После бенефиса — 11:05
182 После театра — 06:39
183 Последняя могиканша — 10:37
184 Праздничная повинность — 07:58
185 Предложение (пьеса) — 29:16
186 Предложение (рассказ) — 03:31
187 Предписание — 01:16
188 Признательный немец — 01:53
189 Произведение искусства — 08:56
190 Пропащее дело — 10:55
191 Протекция — 04:57
192 Психопаты — 09:45
193 Радость — 04:55
194 Раз в год — 09:00
195 Разговор человека с собакой — 06:21
196 Разговор — 05:22
197 Рассказ, которому трудно подобрать название — 03:41
198 Ревнитель — 04:28
199 Реклама — 01:12
200 Репетитор — 07:26
201 Репка — 01:29
202 Речь и ремешок — 03:41
203 Розовый чулок — 08:26
204 Роман адвоката — 01:24
205 Роман с контрабасом — 13:10
206 Руководство для желающих жениться — 09:49
207 Русский уголь — 10:45
208 Рыбье дело — 06:56
209 Рыбья любовь — 06:15
210 С женой поссорился — 03:07
211 Самообольщение — 03:36
212 Самый большой город — 01:36
213 Сапоги — 09:57
214 Свадьба (пьеса) — 33:03
215 Светлая личность — 07:26
216 Свидание хотя и состоялось, но… — 13:18
217 Свистуны — 10:16
218 Сельские эскулапы — 12:31
219 Серьёзный шаг — 09:14
220 Симулянты — 09:56
221 Сказка — 01:25
222 Случаи mania grandiosa — 02:33
223 Случай из судебной практики — 06:48
224 Случай с классиком — 06:23
225 Смерть чиновника — 07:16
226 Событие — 12:15
227 Современные молитвы — 03:35
228 Сон репортера — 07:09
229 Справка — 04:59
230 Средство от запоя — 14:39
231 Староста — 11:20
232 Стена — 06:23
233 Страдальцы — 13:14
234 Стража под стражей — 09:43
235 Суд — 09:39
236 Сущая правда — 04:21
237 Счастливчик — 12:09
238 Съезд естествоиспытателей в Филадельфии — 01:56
239 Тайна — 09:11
240 Тайны 144 катастроф, или Русский Рокамболь — 14:06
241 Темнота — 08:31
242 Темпераменты — 09:07
243 То была она! — 10:09
244 Толстый и тонкий — 04:57
245 Торжество победителя — 07:53
246 Трагик поневоле — 15:50
247 Трагик — 08:40
248 Тссс! — 08:02
249 Ты и вы — 11:13
250 Тысяча одна страсть — 09:22
251 Тёмною ночью — 03:22
252 Тёща-адвокат — 05:05
253 У постели больного — 01:17
254 У предводительши — 09:41
255 У телефона — 04:55
256 Удав и кролик — 08:51
257 Умный дворник — 05:29
258 Унтер Пришибеев — 10:18
259 Упразднили! — 12:53
260 Ушла — 03:59
261 Хамелеон01 — 09:27
262 Хамелеон02 — 09:30
263 Хамелеон03 — 09:33
264 Хирургия — 10:13
265 Хороший конец — 09:34
266 Циник — 10:47
267 Человек в футляре — 32:25
268 Человек — 01:49
269 Чтение — 08:05
270 Что лучше — 01:24
271 Шампанское (1885) — 02:39
272 Шведская спичка — 45:29
273 Шило в мешке — 12:24
274 Шуточка — 10:27
275 Экзамен на чин — 08:35
276 Экзамен — 02:09
277 Юбилей (пьеса) — 32:56
278 Юбилей (рассказ) — 15:38
279 Юристка — 02:36
280 Ядовитый случай — 02:16
281 Язык до Киева доведёт — 03:12
282 Ярмарка — 14:48
283 Ярмарочное 'итого' — 03:28

Творческий путь А. П. Чехова

Творческий путь А. П. Чехова начался с коротеньких, не больше двух-трёх страниц, забавных рассказов — так называемых фельетонов. Фельетон — жанр, который отличается ярко выраженной сатирической направленностью: персонажи таких произведений являются не столько самостоятельными личностями, сколько носителями одной-двух неприглядных черт характера. Центральному герою фельетона, как правило, не хочется сопереживать — над ним хочется только посмеяться. Сочувствие же вызывают второстепенные персонажи, которые страдают от действий главных — злодеев, лицемеров или просто глупцов.

Именно такие рассказы и писал А. П. Чехов, когда ему было от шестнадцати до двадцати пяти. Первый его рассказ — «Письмо к учёному соседу» — написан от лица полуобразованного мужчины. Главный герой узнаёт, что его новый сосед серьёзно занимается наукой, и изо всех сил пытается соответствовать уровню адресата. В конце концов он даже решается высказать критику некоторых убеждений соседа. Получается вопиюще безграмотно, нелепо — и да, очень даже смешно. Например:

Вы сочинили и напечатали в своем умном соченении, как сказал мне о. Герасим, что будто бы на самом величайшем светиле, на солнце, есть чёрные пятнушки. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Как Вы могли видеть на солнце пятны, если на солнце нельзя глядеть простыми человеческими глазами, и для чего на нём пятны, если и без них можно обойтиться? Из какого мокрого тела сделаны эти самые пятны, если они не сгорают?
В «Письме к учёному соседу» высмеивается невежество, помноженное на гордыню. В самом конце письма выясняется, что главный герой считает себя не просто любителем науки, но и исследователем, и вот одно из его «открытий»: «День зимою оттого короткий, что подобно всем прочим предметам видимым и невидимым от холода сжимается и оттого, что солнце рано заходит, а ночь от возжения светильников и фонарей расширяется, ибо согревается». Чехов намеренно допустил в «Письме...» множество орфографических ошибок: таким образом он показал, что его герой несведущ не только в физике, химии, биологии и астрономии, но и в области русского языка.

При всём этом Чехов намеренно утрирует отрицательные качества, которыми обладают главные герои его фельетонов. Как и автор знаменитых басен И. А. Крылов, Антон Павлович подчёркивает, что всё происходящее — занятный вымысел; однако сказка ложь, да в ней намёк. Не случайно, сочиняя фельетоны и отправляя их в юмористические журналы, Чехов подписывался не настоящим именем, а ироничными псевдонимами. Среди них были и такие:

Антоша Чехонте;
Дон-Антонио Чехонте;
Шиллер Шекспирович Гёте;
Архип Индейкин;
Брат моего брата;
Врач без пациентов;
Человек без селезёнки;
Вспыльчивый человек;
Прозаический поэт;
Юный старец;
Гайка № 6.

Среди всех этих псевдонимов выделяются два: Антоша Чехонте — так прозвал юного Антона преподаватель закона Божьего в Таганрогской гимназии — и Человек без селезёнки, который был придуман Чеховым, скорее всего, во время обучения на медицинском факультете Московского университета. Медицинское образование, кстати, стало для Чехова как для писателя ценнейшим опытом, а в его рассказах появилось много героев-врачей, в том числе знаменитый Ионыч. Но о «серьёзных» произведениях Чехова поговорим через неделю, а пока вернёмся к фельетонам.

«Хамелеон»
Рассказ «Хамелеон» наиболее прост для восприятия, ведь в нём почти нет скрытых подтекстов и неоднозначных деталей, в отличие от «Толстого и тонкого» и «Смерти чиновника». Здесь действие разворачивается вокруг пустякового, казалось бы, события:

… из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трёх ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в ситцевой крахмальной рубахе и расстегнутой жилетке. Он хватает собаку за задние лапы. Слышен вторично собачий визг и крик: «Не пущай!»
Казалось бы, пройди себе мимо, но не таков полицейский надзиратель Очумелов: он бежит разбираться. Но не потому, что ему так важен закон, а потому, что ему хочется почувствовать себя важным. Будь Очумелов принципиальным блюстителем порядка, его помощник — городовой Елдырин — вряд ли бы вышагивал рядом по базарной площади с решетом, «доверху наполненным конфискованным крыжовником». Ведь очевидно, что Елдырин просто пользуется своим положением и «конфисковал» у кого-то из торговцев ягоды просто потому, что ему захотелось полакомиться.

И вот Очумелов грозится истребить собаку — ровно до того момента, пока ему не сообщают, что щенок вроде бы принадлежит генералу Жигалову. Надзиратель сразу «переобувается» и удивляется: как такая маленькая собачонка может причинить кому-то вред? Очумелов меняет мнение несколько раз, в итоге выясняется, что щенка привёз генералов брат, и пострадавший оказывается осмеян — не только надзирателем и городовым, но и всей толпой, которая собралась на крики. Вот вам и «тёмное царство», состоящее из хамелеонов! Кстати, хамелеон, если кто не знал, — это экзотический зверь, способный менять цвет кожи; это помогает ему делаться как бы невидимым для хищников. Вот и Очумелов с Елдыриным, а заодно и зеваки всеми силами стараются слиться с окружением (в переносном, разумеется, смысле).

«Толстый и тонкий»
«Толстый и тонкий» — ещё один рассказ, в котором высмеивается раболепство перед теми, кто богаче и влиятельнее. Вот только у «тонкого» Порфирия, в отличие от «хамелеона» Очумелова, никаких видимых причин трепетать перед сильными мира сего нет. Перед ним — вовсе не грозный генерал, а старинный друг. Вот как начинается рассказ:

На вокзале Николаевской железной дороги встретились два приятеля: один толстый, другой тонкий. Толстый только что пообедал на вокзале, и губы его, подёрнутые маслом, лоснились, как спелые вишни. Тонкий же только что вышел из вагона и был навьючен чемоданами, узлами и картонками. Пахло от него ветчиной и кофейной гущей. Из-за его спины выглядывала худенькая женщина с длинным подбородком — его жена, и высокий гимназист с прищуренным глазом — его сын.
— Порфирий! — воскликнул толстый, увидев тонкого.— Ты ли это? Голубчик мой! Сколько зим, сколько лет!

— Батюшки! — изумился тонкий.— Миша! Друг детства! Откуда ты взялся?

Приятели троекратно облобызались и устремили друг на друга глаза, полные слёз.

Итак, «толстый», несмотря на свою пресыщенность, не забыл старого друга, и вполне искренне интересуется, как Порфирий поживает. (Читатель, правда, может усмотреть в таком интересе только возможность похвастаться — и, скорее всего, так и есть.) Однако главным объектом сатиры становится не «толстый», а «тонкий», который, узнав о том, что его товарищ дослужился до тайного советника, сразу же начинает перед ним лебезить, называть не иначе как «ваше превосходительство», повторять одно и то же… В итоге, как мы помним, «толстый хотел было возразить что-то, но на лице у тонкого было написано столько благоговения, сладости и почтительной кислоты, что тайного советника стошнило».

Что самое забавное, Порфирий — человек куда более честный, старательный и ответственный, чем его давний друг. Публицист М. Блау в замечательной статье «А. П. Чехов и «Табель о рангах» замечает:

Велики ли успехи «тонкого» в карьерном продвижении? Пожалуй, да. Статский чин коллежского асессора соответствовал воинскому званию капитана. В то время этот чин давал право на личное дворянство. Так что даже скромное представление: «такой-то, коллежский асессор» производило на окружающих впечатление внушительное. Если принять ещё во внимание имя «тонкого», Порфирий, достаточно распространенное в купеческой и духовной, но не в дворянской среде, можно понять — ему есть чем гордиться.
Также М. Блау отмечает, что «тонкий» путешествует не просто так: в поезде он оказывается потому, что его семья переезжает (Порфирия откомандировали служить столоначальником). Должность же столоначальника чаще всего занимали не коллежские асессоры, а надворные советники (чиновники рангом выше), а это значит, что, скорее всего, Порфирия вот-вот повысят. Так что «тонкий», одновременно с продвижением по службе содержавший пусть небольшую, но всё-таки семью, заслуживает уважения куда больше, чем Михаил, явно получивший звание тайного советника по знакомству. Но «тонкий» этого не осознаёт — в нём сразу же срабатывает инстинкт, присущий, увы, в основном людям, привыкшим зарабатывать на хлеб честно: будь со «старшим» настолько почтителен, насколько возможно. Ведь именно от таких, как «его превосходительство», и зависит твоё продвижение по службе, а значит, и материальное благополучие твоей семьи.

«Смерть чиновника»
Наконец, в фельетоне «Смерть чиновника» тема раболепия доведена до абсурда. Его главный герой — «прекрасный экзекутор Иван Дмитрич Червяков» — из-за привычки пресмыкаться не просто подвергается осмеянию (как Очумелов) и не теряет друга (как «тонкий» Порфирий), а взаправду умирает. И нет, это не спойлер; если на то пошло, указание на финал рассказа содержится в самом его названии. Почему же А. П. Чехов выбрал такую необычную форму для одного из самых гротескных своих сатирических произведений?

Как мы уже могли заметить, в чеховских фельетонах интрига (в отличие от меткого изображения типических характеров) играет далеко не центральную роль. Если при чтении «Хамелеона» читатель как-никак удивляется, узнав, что собака, которую грозился истребить Очумелов, оказалась генеральская, и гадает, чем же для всех участников — и в том числе для собачки — закончится внезапная сцена, — то исход «Толстого и тонкого» можно без труда предугадать с самого начала. То, что импозантный богач с «лоснящимися, как спелые вишни», губами не найдёт общего языка с тощим коллежским асессором, в принципе понятно. В «Смерти чиновника» читатель и вовсе узнаёт финал, прочитав лишь первые два слова. И всё-таки интрига сохраняется: мы знаем, что чиновник умрёт, но не знаем как.

Что же происходит с носителем неприглядной фамилии Червяковым? Во-первых, он служит экзекутором — это, согласно справочнику «Чины, звания и должности» В. Федорченко, «чиновник, ведавший хозяйственной частью учреждения и наблюдавший за внешним порядком в работе канцелярских служителей». Это, как и в случае с «тонким» Порфирием, не та должность, которой следует стыдиться. Чин у Червякова, скорее всего, такой же — коллежский асессор. Для сравнения, коллежским асессором в должности экзекутора был другой герой, уже наверняка знакомый девятикласснику, — дородный, толстый, вечно куда-то спешащий, обласканный вниманием начальства дворянин Яичница из пьесы Н. В. Гоголя «Женитьба». Так почему же Яичница знает себе цену, а Червяков настолько переживает из-за того, что случайно обрызгал слюной статского генерала Бризжалова, что в итоге умирает?

Возможно, дело, как ни странно, в якобы «тонком» воспитании Червякова, которому хотелось бы считать себя развитым человеком с хорошим чувством вкуса. Не случайно инцидент с Бризжаловым — ещё одна говорящая фамилия — происходит не на вокзале, как в «Толстом и тонком», а в театре. Вот только смотрит Червяков постановку весьма незамысловатую — оперетту «Корневильские колокола», которая привлекала зрителей мужского пола в основном тем, что актрисы, игравшие служанок, исполняли там весьма вольные танцы. Так что в рассказе «Смерть чиновника» высмеивается не только раболепство перед начальством, но и бескультурье, которое прячется под маской интеллигентности.